Дерек | Часть 4. Страницы судьбы.

Автор — ФЕННИКС 

Промелькнувший год был наполнен событиями и, как любое счастливое время, пролетел очень быстро. Снова приближалось Рождество. Кристофер и Дерек в начале учебного года съехали из студенческих апартаментов и снимали вместе более просторное жилье. Крис все также напряженно учился, но сознательный упор он делал уже на естественнонаучное направление и медицину в частности, все также погружался в себя, затаскивая и Дерека в такие состояния. В эти моменты Дерек его рисовал. Это было несложно, потому что Крис частенько засиживался за чтением или погружался в собственные мысли, и в это время покоя Дерек самозабвенно рисовал его в разных невероятных образах и ракурсах. Дерека же рисовать было сложно, так как ему нужно было много движения и простора, чтобы вписать свою непоседливую натуру в этот спокойный мир Криса. Дерек притащил откуда-то рояль и периодически музицировал, терзая клавиши со всей присущей ему страстью. Он накупил множество вещей, которые делали жизнь аскетичного Криса намного более удобной, например, он нашел где-то невероятных размеров стол, с множеством полочек и ящичков, и других непонятных отделений, назначения которых он не понимал. Зато Крис каждому ящичку нашел применение и с удовольствием всем этим пользовался. Дерек купил самое дорогое и удобное кресло для Криса, какое только мог найти в их небольшом городе, и Крис часами читал, сидя в нем, будучи искренне благодарен Дереку за заботу, потому что сам он и не подумал бы заменить кресло. Дерек же чувствовал себя совершенно счастливым рядом с этим задумчивым и скромным парнем с таким добрым и серьезным взглядом, который вселял уверенность и спокойствие. Дерек хотел всячески быть полезным и нужным ему. Он так и не мог точно ответить себе на вопрос о том, что же так притягивает его к Кристоферу, что заставляет его сердце учащенно биться, при каждом прикосновении, и что делает его неутомимым, когда дело касается жизни и счастья Криса. Но одно он точно знал, он понимал, что это самый лучший и надежный человек во всем бескрайнем мире и восхищался внешностью и спокойствием Криса. Из всех хитросплетений метущегося разума и беспокойных чувств Дерека Кристофер всегда мог найти самую суть, показать способ, как успокоить пытливое стремление достичь какого-то недосягаемого горизонта возможностей и найти решение, приносящее, в итоге, покой Дереку. Рядом с Крисом Дерек лучше понимал себя и чувствовал поддержку и силу для огромного количества идей, роящихся в его голове. Кристофер же был благодарен Дереку за то, что он может спокойно жить и не напрягаться в обществе: Дерек был способен уладить любую, даже самую сложную и щекотливую ситуацию, всегда с легкостью приносил свежие нотки творчества и живости в их жизнь и досуг. Он устроил первую выставку картин Криса, познакомил его с профессором, преподававшим медицину, и Крис теперь мог не только слушать его лекции, но и неформально беседовать с ним, а также принимать участие, по мере сил, в его научной работе. Но самое главное, что Крис испытывал огромную гамму эмоций и чувств, глядя в глубину карих глаз Дерека и был совершенно счастлив, понимая, что это его сумасшедшее и глубокое чувство взаимно.

То было замечательное время гармонии и счастья, простой жизни, поисков смысла и невероятных открытий. В тот момент для них обоих было очевидно, что это и есть любовь, та любовь, которая придает жизни смысл, та любовь, которая делает выше, сильнее, светлее, и которая течет через их сердца, несмотря на все предрассудки этого общества, не смотря на все догмы, запреты и рамки. Они не выпячивали свои отношения, и это был их особенный, тщательно оберегаемый мир. Они не играли, они просто жили, жили любовью, но в тоже время они не прятались, да и студенческий городок старой Англии в это время был наилучшим местом, в котором они могли чувствовать себя наиболее естественно и свободно, чем где бы то ни было.

Дело близилось к Рождеству, и Дерек упорно настаивал, чтобы Кристофер, наконец-таки, провел рождество с его семьей за городом. Он выглядел уставшим и слегка осунувшимся уже в течение нескольких последних недель и просил Криса поехать с ним и разделить его отдых. Крис тоже чувствовал себя утомленным множеством занятий, и эта идея Дерека его очень радовала, потому что они могли чувствовать себя свободно в его большом доме и провести долгожданное Рождество вместе. Кристофер же побаивался своего отца и не хотел вступать в конфликт с ним, который мог легко разгореться при его отсутствии дома в этот праздник. Он был зависим от семьи и это очень расстраивало. Крис никак не мог выбраться из той зависимости, существовавшей где-то в его разуме, и завидовал Дереку, такому свободному во всем. Дерек однажды смог твердо заявить своему отцу о том, что не любит Мерилин и ни за что не женится на ней ни при каких условиях, упомянув, что жестоко разбивать нежную связь между ней и его младшим братом, делая несчастными их троих. И, как ни странно, отец его принял это, хотя и не сразу, но, в итоге, отступил. Крис же был окутан страхом и боялся любого конфликта, также он еще больше боялся, что отцу станет известно об их отношениях с Дереком. И сейчас, глядя на немного осунувшееся лицо Дерека, он разрывался внутри себя между желанием отдыха и покоя рядом с тем, кого любил, и долгом перед семьей, который был для него теперь невыносимо тягостен.

— Я не могу тебя неволить, Кристофер. — Вздохнул Дерек и его глаза отразили ту прежнюю, давнюю, но так давно не проявлявшуюся грусть. — Если ты должен быть с семьей, конечно, поезжай. Я просто подожду тебя. Я подожду, пока ты будешь готов противостоять твоему отцу. Я знаю, что тебе потребуется много сил на это в будущем. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

— Дерек, дорогой Дерек, прости меня. — Кристофер почувствовал тяжесть на душе. — Но я должен ехать. Это всего на пару-тройку дней. Прости меня. Я слабый.

— Не говори глупостей, Крис. — Дерек положил ему руку на плечи и посмотрел в глаза. — Это всего лишь три дня. У нас впереди целая жизнь. — Он улыбнулся и глаза его заблестели. — Ты же понимаешь, что я собираюсь провести эту жизнь рядом с тобой?

— Я очень надеюсь на то, что у нас все получится. — Кристофер вздохнул и опустил взгляд.

— Все зависит от нас, мой дорогой. Никто ничего не сделает за нас.

— Я буду думать о тебе в Рождество. — Грустно сказал Крис.

— Я тоже, ты же знаешь. — Дерек улыбнулся. — Пора спать, завтра мне рано ехать. Я так устал почему-то и жду момента, когда смогу выспаться дома. Я буду есть и спать, спать и есть, и ждать тебя. Ты приедешь и поедем по гостям, будем любоваться красотками и напиваться, как раньше. — Он опять улыбнулся.

Рано утром Дерек уехал. Крис старался закутать его потеплее, потому что зима выдалась холодной и промозглой в этом году, а он беспокоился о Дереке, видя его сонное, слегка заострившееся лицо и ту знакомую грусть в его усталых глазах, которая вызывала у Кристофера потоки мурашек по коже. Крис тоже собирался домой, и на душе у него было тяжело. Как-то беспокойно все складывалось, вроде бы три дня всего, казалось бы, какая мелочь… но Крис чувствовал себя, словно связанный агнец, ведомый на заклание. Всю недолгую дорогу в поезде он не мог успокоиться. Приехав же домой, Крис с удивлением обнаружил, что братья значительно выросли и стали спокойнее, а все семейство настолько погружено в предрождественскую суету, что им совершенно не до него. Кристофер слонялся по дому, словно чужой, и жалел о своем решении приехать сюда. Он, наблюдая за домашними и за собой, явно увидел насколько он несвободен в своем разуме и поглощен какими-то непонятными иллюзиями, привитыми ему еще в детстве и совершенно ненужными теперь. Он понял, какое количество придуманных преград есть в нем. Вечером за ужином он объявил всем, что рано утром уезжает, потому что приглашен на Рождество семьей друга и с еще большим удивлением обнаружил, что отец спокойно отнесся к этому, даже не поинтересовавшись, кто этот друг.

Дорога тянулась неимоверно долго, а мысли Кристофера бежали далеко впереди поезда. Как же он был рад, что проведет Рождество вместе с Дереком! Он представлял, как обрадуется Дерек и мысленно подгонял поезд.

Незадолго до наступления темноты он добрался до загородного дома Лоуренсов, вошел в дом и окунулся в теплоту и радушие семьи Дерека. А как рад был Дерек! Глаза его блестели и щеки горели румянцем. Он всем воодушевленно рассказывал, какой Крис замечательный, рассказывал про его успехи в учебе, про первую выставку картин и работу с профессором по медицине. Все это смущало Кристофера и каждый раз заставляло краснеть. Несомненно, лишь то, что это было самое счастливое Рождество в жизни Криса. Рождественский стол сиял пышностью и великолепием, Дерек был невероятно красив в темно-бордовом костюме, коричневой атласной жилетке, отражающей глубину его темных глаз и рубашке, подчеркивающей белизну его улыбки. Румянец играл на его щеках, а с губ не сходили восклицания. Дерек был как-то особенно возбужден и пил немного больше обычного. Вечер клонился к завершению, и парни, наконец, остались одни в гостиной.

— Как я рад, что ты приехал! — Возбужденно повторял Дерек и глаза его блестели. — Как я рад! А что же отец, что твой отец? Как тебе удалось вырваться из его крепких лап?

— Дорогой мой, я и вправду, как слепой осел бродил в своих собственных иллюзорных страхах. — Кристофер налил себе вина и сделал глоток. — Отец даже слова не сказал против. Они вообще прекрасно и без меня обходятся.

— Я рад! Я рад, мой милый друг, что ты справился с собой. — Возбужденно повторял Дерек и, подойдя близко-близко к Крису, посмотрел ему прямо в глаза, потому взял из рук Криса бокал и пригубил вино. — Я счастлив! Я счастлив! — Щеки Дерека аллели и несколько прядей волос прилипли ко лбу.

Кристофер пристально смотрел на него. Дерек вел себя необычно. За этот год Кристофер настолько хорошо узнал его, что всегда мог сказать, что скрывается за тем или иным его поведением или фразой, но это возбуждение выглядело очень странно. Крис взял из рук Дерека бокал и поставил его на стол, потом приблизился, взял ладонями его голову и прислонился губами ко лбу. Лоб был огненно-горячим. Сердце Криса упало. Он потрогал его руки, прислонился щекой к щеке, потом опять губами ко лбу. Дерек пылал.

— Да у тебя жар! — Воскликнул Кристофер, сжимая его кисти рук. — У тебя, жар, Дерек, ты весь горишь!

— От любви к тебе, мой Кристофер. — Дерек как-то странно улыбался и глаза его блестели.

Тут Кристофер вспомнил, что когда он приехали и увидел Дерека, то удивился румянцу на щеках, совершенно несвойственного ему, но подумал, что это следствие неожиданной радости. Тут Кристофер еще сильнее заволновался.

— Как давно это у тебя? — Обеспокоенно спросил он.

— Что давно, мой друг? — Дерек непонимающе смотрел на него. — Просто жарко тут. Они сильно топят. — Дерек откинул волосы со лба.

— Здесь нормальная температура, это ты горишь. — Твердо сказал Кристофер, держа Дерека за руки. — Ты очень горячий. Тебе срочно надо в постель, срочно.

— Я не против. — Медленно протянул Дерек. — Я устал праздновать, мне надо просто немного отдохнуть. — Он как-то сник, послушно пошел за Кристофером, и они поднялись наверх.

— Наверно я перебрал сегодня, просто слишком много выпил. — Неуверенно и торопливо говорил Дерек. — Твоя комната через дверь, я специально так сделал, чтобы мы могли прийти друг к другу, не выходя в коридор. — Дерек улыбался. — Ты же не оставишь меня сегодня?

— Конечно, я тебя не оставлю! — Воскликнул Крис, пытаясь сдержать все нарастающее беспокойство.

В комнате Кристофер помог раздеться Дереку и уложил его в кровать, накрыв только простыней, и побежал вниз за чашкой с холодной водой и полотенцами. Он сказал семье, что у Дерека жар, что он уложил его в кровать и останется с ним. Вернувшись наверх, он намочил полотенца и положил их на голову Дереку, на руки и ноги. Дерек же никак не хотел спать и возбужденно рассказывал Крису разные истории, а Кристофер почти не слушал его и очень беспокоился, потому что жар не спадал. Наконец, Дерек заснул. Он беспокойно вздрагивал во сне, а Крис лежал рядом и обнимал его всю ночь, стараясь взять на себя весь этот жар и ругая себя за то, как он мог это все допустить.

Утро не принесло особого облегчения, Дерек все также горел. Следующие два дня жар сохранялся, но больше никаких симптомов простуды или чего-то подобного не было. Крис тщетно пытался удержать Дерека в кровати, но тот и слушать не хотел о том, чтобы проводить там целые дни. К вечеру жар усиливался и только тогда Дерек послушно шел в кровать. Крис чувствовал себя совершенно беспомощным и, в итоге, стал настаивать на том, чтобы пригласили доктора. Приехавший доктор осмотрел Дерека и выписал порошки, от которых Дерека постоянно тошнило, порошки пришлось отменить и вызвать доктора снова. Так прошла неделя. Дерек слабел от жара и быстро уставал, но сохранял бодрость духа и постоянно сокрушался, что его планы на эти каникулы рушились. А Крис не мог найти себе места от беспокойства и почти не мог спать, просыпаясь ночами много раз и трогая горячий лоб Дерека, в надежде, что жар, наконец-то спал. И каждый раз он прикладывал холодные полотенца, которые готовил заранее с вечера, стараясь победить в этой борьбе.

Каникулы заканчивались, и было совершенно очевидно, что Дерек не может вернуться в университет, а Кристофер, естественно, не мог оставить Дерека. Все усилия Криса как-то помочь ему каждый раз терпели фиаско, и семейный доктор сменял одни порошки другими, но реального облегчения не наступало. Дерек похудел и ослаб, и уже послушно оставался в кровати, спускаясь только к завтраку, потому что утром чувствовал себя лучше.

Крис принял решение ехать в университет к профессору, с которым когда-то познакомил его Дерек и привезти профессора в их дом, чтобы он осмотрел Дерека. Кристофер очень воодушевился этой идеей и засобирался в дорогу. Он подробно объяснил семье Лоуренсов, что делать и как, если жар будет усиливаться. Он очень боялся оставить Дерека, но понимал, что надо быстрее ехать, чтобы быстрее вернуться и он планировал вернуться на следующий день, очень надеясь, что застанет профессора в университете. В том, что он уговорит профессора приехать, он даже не сомневался. Рано утром Вильям отвез Криса на поезд и на беспокойные его пояснения, что надо делать и как, если Дереку станет хуже, заверил, что будет неотступно рядом с братом, пока Крис не вернется. С тяжелым сердцем Кристофер сел в поезд.

Эта дорога казалась бесконечно длинной, а поезд невероятно медленным. Кристофер смотрел в окно на замерзшие деревья в туманной дымке снежных украшений, смотрел на пробегающие мимо дома и домики, на спешащих куда-то людей и думал о том, что есть какая-то неведомая сила, которая движет все это, которая делает все это живым, существующим. Он думал о том, что есть нечто, что закручивает всех этих людей в переплетение их судеб, в невероятный, завораживающий и страшный узор, который, как живое существо, движется и дышит вместе с этими всеми людьми. Проезжая, он старался погрузиться в любовь и боль кого-то из пролетающих вместе с перронами человек, прогрузиться в глубину их судеб и видел невероятные вещи, которые вспышками проносились в его голове, и он не понимал его ли это больная фантазия или реальные истории реальных людей. Несколько историй показались ему наиболее яркими, и он сделал наброски в своем блокноте, в надежде запомнить это и когда-нибудь принести все это на суд миру.

Наконец, он приехал и сразу направился в университет, несмотря на то, что наступал вечер, в надежде застать там профессора или хотя бы узнать, где он живет. Он собирался заявиться даже домой к профессору, если будет нужно. Но профессора нигде не было, и как бы он не пытался, Крис понимал, что придется дождаться утра. Он сидел на скамейке во дворике студенческого городка и размышлял, что ему делать дальше. Он чувствовал невероятную усталость, он был опустошен и беспомощен перед этим вечером и перед этой ситуацией. Заботливая бабушка Дерека собрала ему хороший ужин, и он решил зайти в ближайший паб, чтобы выпить чего-то, что поможет ему немного расслабиться. Сидя в пабе и глядя на снежинки, легко порхающие за окном, он вспоминал их знакомство с Дереком, о том, как он тогда увидел другую часть его, ту, что всегда скрыта от посторонних глаз и которая так хорошо известна теперь Крису. Он был много раз благодарен тому проливному дождю, который загнал его в случайный паб на окраине города и тем самым изменил его жизнь. Чувствуя слабость и шум в голове, Кристофер с трудом поднялся и, покачиваясь, пошел домой, в надежде, что Саймон уже заступил на службу и у него будут чистые простыни и свежие полотенца. В доме был идеальный порядок, он с наслаждением зарылся в свежие, благоухающие чистотой простыни, и погрузился в сладкий глубокий сон.

Наутро он проснулся отдохнувшим и полным надежд, что сейчас он все устроит и, одевшись в один из своих лучших костюмов, побежал искать профессора. Университетские дела свалились на него все и сразу, и он старался уладить и закончить все, как можно быстрее. Профессора он, в итоге, тоже нашел. Крис обеспокоенно и сбивчиво рассказывал профессору о состоянии Дерека и умолял его поехать с ним и осмотреть его. Профессор задавал много уточняющих вопросов и долго раздумывал, прежде чем дать ответ. Крис чувствовал, что готов просто расплакаться и сдерживался, как мог. В конце концов, профессор привел его в свой кабинет, достал стетоскоп и положил его в небольшой чемоданчик, потом достал лист бумаги и начал что-то на нем писать. Крис почти дрожал от волнения и чувствовал себя оторвавшимся и упавшим осенним листом, плывущим неизвестно куда, в потоках дождя. Закончив писать, профессор снял очки, подошел к Крису и отдал ему лист с записями.

— Тебе надо пойти к аптекарю и купить все это. — Говорил профессор, потирая бороду. — Тут написано, как это принимать и в каких случаях. Я поясню, что надо делать.

Сердце Криса упало вниз, он почувствовал слабость в ногах. «Профессор не едет…»- пронеслась мысль и тут же из глаз покатились слезы. Он стоял и не знал, что делать и страх поглощал его полностью.

— Что за слезы, юноша? Что за слезы? — Донеслось до Криса откуда-то издалека. — Я не могу поехать немедленно, мой юный друг, но я приеду через пару дней, как раз на выходных. Напиши мне адрес и позаботься меня встретить на станции, я приеду в субботу утренним поездом. Я тут написал тебе все, что нужно купить и все, что может понадобиться. Ты купи и следуй моим инструкциям. Я даю тебе кейс для лекарств, там стетоскоп и ты должен прослушать его хорошенько.

— Но я… я никогда этого не делал, я не знаю, где патология, а где нет… — Дрожащим голосом выдавил Крис.

— Послушай меня. Я полагаю, ты найдешь там несколько здоровых людей. Прослушай их хорошенько, а потом Дерека. Если ты услышишь у него что-то отличное от того, что услышал у них, неважно, что это будет, то немедленно подними его и посади на кровати и не давай лежать, пусть сидит, полусидит, как сможет. И давай все лекарства по назначению. Потом я приеду. И вытри слезы, из тебя может получиться хороший доктор, но запомни: эмоции в таких случаях никогда еще не помогали. Иди с Богом. До встречи.

Кристофер поблагодарил профессора и вышел, а потом побежал в аптеку, пытаясь успокоить волнение и говоря себе, что теперь все будет хорошо, и у него уже есть все необходимое. Купив лекарства, он собрался идти на вокзал, но вспомнил, что Дерек просил привезти ему его этюдник, потому что просто лежать в кровати было невероятно скучно. Кристофер направился домой, думая о том, что надо оставить еще записку Саймону о том, что он может не приходить до их возвращения, а об этом он уведомит заранее. Крис очень спешил. Он хотел успеть вернуться сегодня, потому что нужно было привезти лекарства до наступления ночи, так как ночи были самым мучительным временем.

Вбежав в квартиру, он увидел Саймона и обрадовался тому, что не надо будет ничего писать. Он стал объяснять ему, что Дерек болен и вынужден остаться дома, а Крис, естественно, останется с ним, но он не успел закончить фразу. Лицо Саймона выглядело странным, он промычал что-то несвязное, показывая на дверь в гостиную. Их квартира состояла из трех комнат: гостиной и двух спален, одну из которых Дерек переделал под кабинет, в нем-то и стоял тот невероятно огромный письменный стол и шкафы с книгами, а также их мольберты, краски и прочие принадлежности. Так вот Саймон делал странное лицо и кивал на приоткрытую дверь в гостиную.

— Мистер Льюис Эддингтон ожидает Вас, мистер Кристофер. Ваш отец приехал сегодня утром. — Саймон опустил глаза и открыл дверь в гостиную, приглашая войти Криса.

Горячая волна обдала Криса с головы до ног. «Что делает тут отец?» — Простучала в голове мысль. Он почувствовал слабость в ногах, но, сделав усилие над собой, твердо вошел внутрь. Отец сидел в кресле и курил. На диване лежали их старые этюдники и тетради Криса, а пепельница была полна.

— Так значит, с другом живешь? — Медленно процедил отец, растягивая слова. — С другом, значит?

Крис молчал. Кровь стучала в висках. Отец поднялся и прошел в спальню. Подошел к кровати и рывком стащил покрывало и одеяло на пол, обнажив белоснежные простыни.

— Ну, и… как давно вы в том, что ты называешь дружбой? — Медленно говорил он, угрожающе повышая интонацию. — Отвечай мне!

— Что ты хочешь от меня услышать? — Произнес Крис, как будто слыша себя откуда-то со стороны и удивляясь спокойствию своего голоса. Он понял, что момент, которого он так боялся, наступил и отступать было уже некуда. Он столько раз представлял себе этот разговор с отцом, но, когда пришел момент, он оказался совершенно не готов к этому и разум был чист, как белый лист бумаги, а в голове не звучало ни единой мысли.

— Что я хочу от тебя услышать? Ах, да, наверно, песню, песню или стих, а ты что подумал? — Прорычал отец, растягивая слова. — Ты думаешь, я дурак? Ты думаешь, я не понял ничего, увидев только одну кровать? Одну спальню… и кучу этих… рисунков! — Он затряс рукой, показывая на этюдники на диване. — Но я хочу знать, я хочу услышать правду от тебя!

— Хорошо. Я люблю его. Это — правда.

И тут, словно полноводная река вышла из берегов, снося все на своем пути. Так и лавина слов, вскриков, придыханий и угроз неудержимым потоком лилась из искривленного гримасой злобы рта мистера Эддингтона. Крис даже не предполагал, что столько грязных и мерзких слов может изрыгать из себя его отец, который всегда был примерным семьянином и образцовым джентльменом. Он орал, безобразно корча гримасы, о том, что Крис опозорил семью, что он последний из мерзейших людей, и что он не может больше считаться достойным. Он кричал о том, что Крис не достоин быть его сыном, его, почтенного и уважаемого члена общества, что он вложил столько сил и денег, чтобы воспитать его и дать ему хорошее образование, а Крис просто опозорил его. Он визжал о том, что Саймон тоже поплатится за то, что все это время покрывал их. Он изрыгал еще много грязных и острых, режущих фраз, но Крис уже не слушал его. Крис думал только о том, что он теряет драгоценное время, он думал о Дереке и злоба поднималась внутри него. Он никогда не перечил отцу, всегда старался избежать конфликта насколько возможно, но сейчас он чувствовал волну уверенности и силы, а также волну злости, злости и желания защитить то самое ценное, что он имел, защитить то, что было очевидно ему, что было его естеством — его любовь.

— Стоп! Стой! — Заорал что есть силы Кристофер. — Прекрати этот поток дерьма! Если ты благородный джентльмен, останови это поток нечистот! Я запрещаю тебе лить грязь на меня! Я запрещаю!

Отец опешил и замолчал. Крис быстро достал новые этюдники и начал собирать краски и карандаши, стараясь ничего не забыть, он складывал все в портфель, с которым приехал. Он спешил.

— Ты куда это собрался? — Немного оправившись от неожиданного отпора, угрожающе спросил Мистер Эддингтон.

— У меня есть дела и они тебя не касаются. — Спокойно сказал Крис, хотя внутри него все вибрировало потоками холода и жара, которые волнами расходились по телу.

 — Ты, наверное, забыл, что это я оплачиваю этот дом, это я плачу за твое обучение! И это я теперь оплачиваю все твои извращения! И… и… и ты будешь делать только то, что я тебе скажу! — Взвизгивая и заикаясь прокричал отец.

— Я всю жизнь так и жил. — Крис повысил голос. — Я всю жизнь жил для тебя, а сейчас я имею право на мою жизнь!

— Имеешь право? — Проорал мистер Эддингтон. — Имеешь право на что? Я посмотрю, какие ты будешь иметь права, если больше не получишь ни копейки моих денег! Я посмотрю, как ты прибежишь и будешь валяться у меня в ногах, когда останешься без содержания и когда ты останешься без наследства.

— Делай, что хочешь. — Равнодушно сказал Кристофер. — Твои деньги, твое право.

— Ах ты, мерзавец! Да как ты смеешь… как ты смеешь. — Отец задохнулся нахлынувшей эмоцией. — Я приехал оплатить твой семестр, ведь ты так спешил к своему любовнику, что не взял даже чек! Так вот. Ты можешь жить своей жизнью, но только без моих денег. Теперь это твоя проблема оплачивать твое обучение, твое жилье и твои счета. А я не хочу тебя больше знать!

— Отлично. Я тоже. Прощай.

Крис быстро вышел из квартиры и, еще оглушенный всей этой ситуацией, с гудящей головой и дрожащими руками, что есть силы побежал на вокзал. Когда он прибежал, он узнал, что последний поезд уже ушел. Он стоял на перроне и смотрел на убегающие в даль пустые рельсы. Ледяной ветер обдувал его разгоряченное лицо, морозил руки и тонкими струйками проникал через пальто. Он чувствовал, что стоит на обломках своей собственной жизни, он знал, что все рухнуло и уже ничего не будет, как прежде. Он чувствовал, что становится сильнее и жестче, он чувствовал некоторое облегчение даже, словно птица, сидевшая в клетке и давно мечтавшая о небе, наконец, вырвалась на свободу и пробует свои крылья. Внезапно оказавшись тут, он понял, что там, на этой свободе, у него вообще ничего нет. Ничего больше нет, кроме одного… Что-то самое важное, что-то самое ценное он все же имел. Это была его любовь, которая пылала в его сердце, это была его любовь, которая дарила ему силы и вдохновение, любовь, которая дарила ему смыслы и возносила к невиданным высотам, погружала в круговорот нежности и счастья, того счастья, что он даже не мечтал когда-либо испытать. У него был Дерек и эта любовь — самое важное и настоящее. О, как бы он хотел сейчас по небу перенестись к тому, кого так любил, увидеть его и облегчить его страдания, как бы он хотел сейчас посмотреть в его глаза, выражающие любовь и бесконечность целого космоса. Как бы он хотел быть рядом! Но теперь он понимал, что ему придется ждать до утра и он сможет поехать только самым ранним утренним поездом. А о Дереке он мог только молиться. Он мог только молиться о том, чтобы им всем пережить эту ночь.

Утром, добравшись так быстро, как только было возможно до загородного дома Лоуренсов, Кристофер, дрожа от холода и беспокойства, вбежал в гостиную. В прихожей его встретили Вильям, Лоунерс-старший и миссис Лоуренс. Мужчины были грустными и хмурыми, словно весь дом этот наполнился тенями, а миссис Лоуренс вытирала покрасневшие глаза.

— Тебя так долго не было, милый Кристофер, мой милый Кристофер… — Она подняла на него полные слез глаза. — Это была кошмарная ночь. — И заплакала.

Кристофер бросил пальто дворецкому, отдал вещи и молнией взметнулся наверх. Он вбежал в комнату. Дерек лежал на спине, укрытый одеялом. Его лицо выглядело безжизненным, взлохмаченные волосы прядями спадали на мокрый лоб, рисуя причудливые узоры, он терялся среди подушек в полумраке комнаты, потому что свет почти не проникал через занавешенное окно. Бабушка Дерека сидела в кресле поодаль. Увидев Криса, она встала. Кристофер подошел к кровати, дрожа всем телом, присел на край и положил руку на лоб Дереку. Лоб был горячий, но не огненный. Он взял руку Дерека и нащупал пульс. Пульс был на удивление спокойным. Даже ночью, во время сна, пульс у Дерека был учащенный, сбивчивый и слишком наполненный, что делало беспокойным сон. Сейчас же Дерек спал спокойным, глубоким сном и Крис тоже начал успокаиваться. Страх отступил и ему на смену пришла слабость. Ноги стали ватными, голова загудела, на лбу появилась испарина. Он опустился на колени, уткнулся лицом в белоснежные простыни и прижал руку Дерека к своей щеке. Он почувствовал, что больше не способен удерживать боль, которая пульсировала внутри и почувствовал, как слезы льются и впитываются в смятые простыни. Он плакал. Плакал тихо, словно высвобождая напряжение, что копилось все это время где-то в груди, плакал, отпуская страх и тихо изливая свою боль. Бабушка подошла, встала рядом и положила руку на вздрагивающие плечи Кристофера. Через несколько минут он успокоился, почувствовал облегчение, прижался губами к запястью Дерека, чувствуя пульсацию крови, он словно оживал и ощущал снова тепло где-то в груди. Затем он поднялся и вытер лицо, повернулся поприветствовать бабушку Дерека и обнял ее.

— Он только пару часов назад уснул. — Сказала она, бросив взгляд на Дерека. — Нам пришлось вызывать доктора. Он дал ему снотворное. — Как же мы все тебя ждали, милый Кристофер. У него был сильный жар, он кричал всю ночь, под утро приехал доктор и дал ему сильное снотворное. Мы сами никак не могли его успокоить. — Она вытерла глаза.

— Я очень спешил, но не смог приехать вчера, обстоятельства задержали меня, и я опоздал на поезд. — Тихо сказал Крис.

— Первая ночь прошла вполне даже нормально, по сравнению со второй… Вильям был с ним и почти всю ночь менял ему полотенца. Но Дерек хотя бы спал. Потом он ждал тебя весь день, послушно лежал в кровати. С ним был Вильям, он читал ему. Ближе к вечеру Дерек отправил Вильяма на станцию, чтобы он встретил тебя, и Вильям ждал до последнего поезда. Когда он вернулся один, Дерек очень сник, молчал и просто лежал, и смотрел в потолок. Мы все пытались принести ему воды или вина, но он не хотел никого видеть и выгонял всех. Ближе к полуночи у него усилился жар, начался бред, он кричал и звал тебя. Мы прибежали все, раздели его и прикладывали полотенца, как ты сказал. Ему стало немного полегче, он пришел в себя, но все равно не прекратил звать тебя, вскакивал с кровати и пытался бежать, потом затихал и разговаривал с тобой. Он кричал на всех нас и ругался, что мы не привезли тебя, он плакал и опять говорил с тобой. Он кричал, что не может вот так умереть, не увидев тебя. — Глаза ее наполнились слезами. — Ох, милый мой Кристофер, это было очень страшно. Я пошла в свою комнату и молилась там. Потом вызвали доктора, он дал ему сильное снотворное и Дерек уснул. — Она опять вытерла глаза. — Наконец-то ты приехал, теперь все будет хорошо. А профессор? Ты не смог его найти?

— Я нашел его миссис Лоуренс, конечно нашел. Он назначил лекарства, я все купил и привез. Сам профессор приедет послезавтра на утреннем поезде. Он не смог приехать сразу. Но он приедет, он очень хороший человек. Он обязательно поможет, он вылечит Дерека.

— Дай-то Бог… — Вздохнула она, покачав головой. — Милый мой мальчик… — И снова вытерла глаза. — Я посижу тут, пока, а ты пойди, переоденься и отдохни с дороги, скоро обедать уже.

— Да, пойду, переоденусь и вернусь. Я посижу с ним, миссис Лоуренс, не переживайте, вы и так устали, а я все равно не смогу быть в своей комнате.

Кристофер прошел через внутреннюю дверь в свою комнату, быстро переоделся и вернулся обратно. Бабушка Дерека поднялась из кресла, уступая ему место, но Крис в кресло не сел, а присел на край кровати и взял руку Дерека. Миссис Лоуренс подошла и погладила Криса по голове, как она обычно гладила Дерека.

 — Посиди с ним, конечно, скоро пригласят к обеду. Я пойду, потороплю, чтобы шевелились, ты же голодный, а когда Дерек проснется, вытащить тебя к обеду будет невозможно. — Она снова погладила его по голове. — Ах, милый мой мальчик. Я хочу сказать… Хочу предупредить тебя… — Она сделала паузу. — Дерек, когда бредил, а также потом, когда кричал и разговаривал с тобой… Он…говорил, что любит тебя… Понимаешь?

— Да. — Тихо ответил Крис.

 — Полагаю, что для всех в этом доме теперь очевидно, что… — Она запнулась и шепотом продолжила. — Что вы вместе, что это не только и не просто дружба.

— Да, так и есть. — Прошептал Кристофер. — Я люблю его, но это и дружба тоже и что-то еще очень большое, и важное, что я не могу описать словами. — Он поднял глаза и посмотрел на нее.

 — Не объясняй. Я и так все вижу. Я все еще могу чувствовать и понимать что- то, что скрыто от других. — Она обняла Кристофера за плечи. — Просто я хочу сказать тебе, что мистер Лоуренс может задать тебе вопросы, чтобы это не было для тебя неожиданностью. Он ничего не говорил, но он может спросить.

— Миссис Лоуренс, меня уже ничто не удивит и не сломает… Я опоздал на поезд, потому что имел тяжелый разговор с отцом, вернее не разговор даже, а конфликт… и… даже не конфликт, а кошмарную сцену. Полагаю, мы порвали отношения. Поэтому, я готов ко всему, к любым условиям, только бы позволили мне быть рядом с Дереком и вылечить его. Остальное неважно сейчас.

— Ах, милое мое дитя, бедный мой мальчик. — Она вздохнула и поцеловала его в макушку. — Все будет хорошо. Тебя любят в этом доме. Все будет хорошо. — Она погладила еще раз Криса по голове и тихонько вышла из комнаты.

Кристофер сидел и смотрел на Дерека. Сумрак комнаты словно накидывал покрывало на его осунувшееся лицо, которое было настолько глубоко расслабленным, что за этим едва прослеживалась жизнь, которая, казалось, тонкой нитью связывала его с бытием здесь и с этим неподвижно лежащим телом. Крис держал его руку в своей, и рука Дерека была безвольно мягкой, совершенно расслабленной и теплой. Сердце Криса сжималось от всей этой картины, но он утешал себя тем, что теперь он здесь, что у него есть все, что нужно, и профессор скоро приедет. Он понимал, что столь глубокий сон вызван снотворным, но это был все-таки лучший способ позволить отдохнуть Дереку после бессонной ночи.

Дверь приоткрылась и в комнату заглянул Вильям. Он был очень похож на Дерека, только немного крупнее и выше, а оба брата были похожи на мать, Синтию Лоуренс, которая была наполовину итальянка.

— Крис, тебя приглашают к обеду. — Прошептал Вильям. — Ты пойди, а я посижу с Дереком.

— Не стоит, пойдем обедать вместе со всеми, Дерек настолько крепко спит, что я полагаю, он сможет проспать до вечера. — Кристофер поднялся и подошел к двери. — Пойдем.

— Кристофер, там отец мрачен, я знаю его очень испугала вчерашняя ситуация, нас всех испугала. Полагаю, что он до этого думал, что это просто простуда или что-то вроде того и она скоро пройдет, а ты слишком уж сильно опекаешь Дерека. Но после вчерашней ночи он мрачнее тучи. Дерек бредил и наговорил всего… — Шептал Вильям, пока они спускались по лестнице. — Отец обычно сдержан, но я вижу, как он переживает. Он постоянно курит и смотрит в окно. И я хочу сказать тебе, что если что-то пойдет не так, то знай, что я на твоей стороне. — Он запнулся. — На вашей стороне. — И протянул Кристоферу руку, а Крис пожал ее в ответ.

Парни зашли в столовую, где все уже сидели за большим, хорошо сервированным столом. За обедом разговор не складывался, все в основном молчали. Каждый был погружен в свои мысли, а светские беседы не были любимым занятием этой семьи.

— Поскольку мы все здесь живем под одной крышей. — Хриплым голосом начал отец, Эдвард Лоуренс. — И каждый старается держаться в рамках вежливости и приличий, но есть несколько тем, которые следует прояснить. Дерек не может сейчас присоединиться к нам, и я не хотел бы его тревожить этим, видя его состояние тела и духа, но, конечно, было бы лучше, если бы он сидел сейчас за этим столом.

Все затаили дыхание, перестали есть и взгляды направились на мистера Лоуренса. Он сделал паузу, отхлебнул вина, словно растягивая время.

— Я полагаю, что все присутствующие за этим столом уже в курсе отношений Фредерика и Кристофера. — Он назвал Дерека полным именем, что происходило крайне редко. — Никто из нас сейчас не вправе решать хорошо это или плохо. — Он помолчал немного, затем продолжил. — Я знаю Дерека, и я увидел, я понял, что он, вероятно, искренне любит Кристофера, потому что в трудный и мучительный момент своей жизни хотел видеть только его. Я не знаю, может быть, я что-то сделал неправильно или так просто распорядилась судьба. — Он опять замолчал и только тиканье часов разрезало звенящую тишину. — Но я также знаю Дерека и знаю об его упрямстве и своеволии, и еще я знаю насколько он чувствителен и способен идеализировать все и жить в мире грез. Но я также не знаю, не могу знать, не выдает ли он желаемое за действительное и не попался ли на крючок мальчишеских шалостей, которые столь часто случаются в этом возрасте. Поэтому, я хотел бы услышать от Кристофера свое видение их отношений, их причину, потому что я не хочу, чтобы Дерек из-за своей импульсивности и влюбчивости испортил себе жизнь. Также я хотел бы, чтобы Кристофер пролил свет на разрыв помолвки Дерека и Мерилин, если он что-то может прояснить на этот счет. — Он закурил и посмотрел на Криса, приглашая его к ответу.

— Я начну с разрыва помолвки, если позволите. — Начал Крис. — Естественно, я знаю об этом, и Дерек мне рассказывал много. Насколько я понимаю, ваш вопрос был в том, не явился ли разрыв помолвки с Мерилин следствием близких отношений между нами. — Кристофер говорил довольно тихо, но голос его был твердым. После безобразной сцены со своим отцом, которая все еще болью отзывалась в его сердце, он надеялся, а стиль этого диалога вселял надежду, что он еще может быть хоть кем-то понят. И он готов был приложить усилия для этого. — Я могу искренне заверить каждого из присутствующих тут, что эти два события не связаны. Вся эта история с разрывом помолвки была в начале нашего знакомства с Дереком и, полагаю, наши близкие отношения не могли повлиять на это, потому что их еще не было. Но уже тогда он не видел смысла в женитьбе, тем более столь ранней, а он всегда ищет смыслы. — Кристофер взял бокал, сделал глоток вина и окинул взглядом присутствующих за столом. Все заинтересовано смотрели на него. — Да, Дерек всегда ищет смыслы, он пытается заглянуть в глубину и в суть вещей. Он очень честен и серьезен внутри, он ясно видит ложь вокруг и старается всегда вытащить правду на свет Божий, старается, как может. Возможно, он не производит впечатления серьезного человека, но это всего лишь маска, она для того, чтобы защитить его душу. Я знаю его и в маске, и без, я знаю его всяким… — Крис сделал паузу и пригубил вино. — Я знаю его всяким, и я знаю, как он любит жизнь и как он хочет жить. Я знаю также, как он хочет иметь смысл, знать смысл своей жизни, быть собой и принести людям что-то хорошее и светлое. Он любит радовать людей, он любит, когда они улыбаются. Он может в любом человеке увидеть внутренний свет, именно поэтому в его приятелях ходит так много чудаков. Он способен оценить их особенность и уникальность в чем-то. И если отбросить все предрассудки общества и рамки, то выясняется в итоге, что они хорошие парни. Я знаком с большинством из них и могу это точно сказать. Мне близка эта глубина Дерека, мы легко понимаем друг друга, я восхищаюсь им. Также я знаю, что он знает что-то, что-то имеет, что пока еще недоступно моему пониманию. Мы сблизились на этом: поисках смысла. Мы очень много разговаривали, мы пили друг друга по капле, погружаясь все глубже и глубже, пока, в итоге, поняли, что стали частью друг друга. Это и есть смыл, часть смысла, часть того, что мы так упорно ищем. Это была просто дружба, которая выросла во что-то большое и очень важное для нас обоих, в то, что дает нам силы и вдохновение жить, что наполняет нашу жизнь смыслом. Полагаю, это и есть любовь… — Он замолчал на мгновение. — Полагаю, это то чувство, которое многие ищут, а у нас оно есть и это уже само по себе счастье. Я порой думал, что судьба — вот так все устроила, что мы оба парни, и я думал, что было бы и как, если бы кто-то из нас был девушкой… Я не уверен, но полагаю, что мы не смогли бы никогда прийти к такой близости душ из-за традиций и всех предрассудков, распределяющих роли мужчины и женщины. А тут мы могли ночами напролет разговаривать, искать наши смыслы и бродить по городу с бутылкой вина, обсуждая ширину и высоту мироздания. В итоге, мы стали одним, чем-то большим и единым. Поэтому, я никак не могу назвать наши отношения мальчишескими шалостями, нет… никаким образом. — Кристофер опустил глаза и замолчал.

В столовой воцарилась мертвая тишина. Если бы не тиканье часов, то можно было бы услышать шелест крыльев пролетающей бабочки. Все молчали, опустив глаза и, словно боясь нарушить обнимающую всех тишину, боялись дышать.

— Не ожидал. — Нарушил тишину мистер Лоуренс. — Не ожидал… — Повторил он. — Не ожидал такой глубины от столь молодого юноши. Мне, скажу честно, ни разу не пришло в голову задаться вопросом: «Имею ли я смысл?». Может быть, всем нам стоит иногда думать над этим… — Он окинул взглядом сидящих за столом. — Вы оба еще молоды и полны сил и возможностей. — Он посмотрел на Криса. — Я полагаю, у вас может быть большое будущее, потому что, как я догадываюсь, у вас большие планы. — Он улыбнулся первый раз за весь день. — Добро пожаловать в семью, сынок.

В этот момент словно камень упал с плеч Кристофера, и он почувствовал, как слезы навернулись на глаза. Он увидел, что судьба позаботилась о нем и, потеряв одну семью, он удивительным образом приобрел другую.

— Благодарю Вас, мистер Лоуренс. — С трепетом сказал Крис. – Благодарю. — И склонил голову.

****

Творчество ФЕННИКС. Цикл рассказов ДЕРЕК:
Хочется обсудить с кем-то статью или поделиться своим творчеством? Приходите на наш форум: