Дерек | Часть 3. Дружба. Погружение | Поиски или где искать смыслы.

Главная / ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ / НАШЕ ТВОРЧЕСТВО / Творчество ФЕННИКС / Рассказы / Дерек | Часть 3. Дружба. Погружение | Поиски или где искать смыслы.

Автор — ФЕННИКС 

Дружба. Погружение.

Приближалось Рождество. Кристофер спешил в паб, где должны были собраться их приятели, которые намеревались как следует отпраздновать предрождественские дни, чтобы потом вернуться домой, в свои семьи, к привычному укладу жизни Рождественской Англии. Не было студента, кто оставался бы сегодня дома. Крис засиделся за завершением учебных материалов и теперь спешил, стараясь успеть жить во всех отношениях. Ему так нравилось жить, ему нравилось все в этом городе, ему нравилась свобода, наполненная чередой ярких событий и приносящая новые открытия, и новые опыты, ему нравилась учеба, которая придавала смысл его жизни, ему нравились вечерние попойки в пабе после напряженных учебных дней, большинство из которых он проводил в библиотеке или в своей квартирке, стараясь наверстать то, что ему интересно, ему нравились разговоры с Дереком, в которых он чувствовал себя таким нужным и важным.

Вот и сейчас он спешил, предвкушая сумасшедшее и беззаботное время перед отъездом домой и встречей с семьей, с которой не чувствовал никакой близости, напротив, ожидая несусветно скучное Рождество. Он также жаждал увидеть снова Дерека, потому что они почти неделю никак не могли встретится, загруженные учебой. Вернее сказать, учебой был загружен он, считая своим долгом оправдать вложенные в него семейные средства и выстроить свою особенную карьеру в юриспруденции, а также получить дополнительно естественнонаучное образование. Учеба была главной частью его жизни и забирала большую часть времени, плюс ко всему он занимался спортом и участвовал почти во всех университетских мероприятиях, так что его день всегда был расписан, и он ограничивался узким кругом общения лишь для поддержания своего статуса. Остальное время он обычно гулял, погруженный в свои мысли. Именно поэтому столь нечастые развлечения и попойки с приятелями давали ему что-то вроде перезагрузки для следующей за этим, расписанной и напряженной недели.

Дерек же, напротив, учился легко, словно играя, и не имел какой-то конкретной цели в будущем, он просто жил жизнь и пытался найти в ней смысл и цель, что вдохновили бы его. Пытался найти, но не мог, и поэтому они часто засиживались за долгими разговорами. Таким образом, еще одним занятием Криса был поиск смысла жизни для Дерека, потому что его собственная жизнь была ему вполне понятна и будущее расписано, а Дерек постоянно искал новых опытов и впечатлений, словно пробуя на вкус каждый момент жизни, как будто пытаясь уловить что-то неуловимое в этом течении жизни и окунуться во что-то особенное, что окрасит его жизнь и принесет некую стабильность и ясность чего-то неведомого, что он пытался поймать и понять. За всей его внешней беззаботностью и легкой игрой всевозможных ролей и персонажей, кем он пробовал быть, порой, в моменты тишины, в его глазах появлялась глубокая печаль, словно одиночество всего космоса смотрело сквозь них. В эти моменты мурашки пробегали по спине Криса, и он чувствовал глубокую связь с Дереком и где-то там, далеко, в глубине его подсознания, мелькали отблески, отражающие следы той же самой тоски.

Он петлял по узким улочкам, предвкушая веселье и расслабление, спешил окунуться в атмосферу отдыха после загруженного времени и немного отвлечься от мыслей, напряженного звенящих в его голове. Он был страстен во всем. Он учился со всей присущей ему страстью, отдавая себя полностью процессу познания и с той же страстью отдавался бесшабашному студенческому веселью, которое было так свойственно юношам его возраста и положения. Можно сказать, что Крис был страстным теоретиком, изучающим течение жизни откуда-то, словно из окна мансарды, и лишь периодически спускающимся вниз для получения некоторого, краткого, но сумасшедшего опыта и затем снова скрывающимся в своем убежище. Дерек же, напротив, был страстным практиком и полностью погружался в игру событий и ситуаций, окунаясь в бурлящее течение жизни вокруг и, уносимый этим течением, в последний момент словно выпрыгивал из него, чтобы остановиться в спокойной заводи Криса и погрузиться в глубокую беседу, чтобы почувствовать некоторую стабильность и спокойствие жизни.

Вот и сейчас, ввалившись в паб, Крис направился к небольшой компании, сидевшей в углу за столом, уставленным кружками и бокалами, которая заливалась хохотом. Он тут же увидел Дерека, который вскочил и замахал ему рукой, крича что-то через гул бурлящего заведения. Крис быстро пробрался через скученную толпу полупьяных студентов и плюхнулся на лавку рядом с ним.

— Что же ты так долго, дорогой друг? — Дерек положил руку ему на плечо. — Я уже думал бежать к тебе и вырывать тебя из лап Музы Науки! — Он пристально смотрел на Криса, и в его глазах вспыхивали все звезды безграничного космоса.

— Ну, ты же знаешь, мне надо закончить, ты же знаешь… — Крис откинулся к стене, чувствуя невероятно правильное течение жизни и отдаваясь нахлынувшему предвкушению расслабления, — но сейчас я готов отдаться Музе Вина полностью, понимаешь, не могу хранить верность только одной женщине, — он засмеялся и подмигнул Дереку

— Так значит… ты хочешь вина? — Дерек поднял бутылку и, наполнив два бокала, один протянул Крису. — Муза Вина сегодня будет с нами, понимаешь, она не может вдохновлять только одного. – Он улыбнулся, и ямочки заиграли на щеках.

Вечер в компании приятелей проходил как обычно, за разговорами ни о чем, а именно: о моде, политике и всякой прочей ерунде, порой разбавляемой рассказом разных историй, от которых они взрывались хохотом, а Крис наслаждался свободой от мыслей, чувствовал, как от вина расслабляется его разум и жизнь приобретает другой ракурс и разворот. Почему-то сейчас ему уже не хотелось бесшабашного веселья, он почувствовал нахлынувшую усталость нескольких напряженных недель и весь отдавался этому простому и незамысловатому течению жизни. Не было сейчас ничего приятнее для него, чем эти глупые разговоры ни о чем. Он расслаблялся. Крис всегда наслаждался историями Дерека, который мог удивительным образом преображаться в великолепного рассказчика, и все с удовольствием слушали его. Он рассказывал истории про почтенных тетушек, про тупых девиц, про надменных аристократов и женщин легкого поведения. Он с легкостью мог заинтересовать и рассмешить кого угодно. Кристофер всегда удивлялся, откуда он берет все эти истории, причем всегда к месту и вовремя. Дерек был душой компании и его, несомненно, любили за это. Кристофер же, напротив не видел необходимости в общественном внимании и наслаждался, просто наблюдая за Дереком.

Парни, уже изрядно подогретые алкоголем, обсуждали продолжение досуга, кого-то несло гулять, кто-то хотел приключений, кто-то — женщин, только Кристофер сидел, прислонившись спиной к стене и находился в блаженном расслаблении, понимая, что напряжение последних недель не прошло бесследно. Большинством голосов компания склонялась пойти к «Луизе»: так неформально называлось одно из заведений, предлагающих досуг мужчинам. В общем-то, это не было непристойное заведение, а был клуб, в котором также можно встретить женщину для отдыха. Вход стоил довольно дорого, и это формировало определенный контингент. По большей части, со стороны их компании молодежи это была просто бравада и они больше говорили, чем собирались или готовы были сделать. Кристофер в этих вопросах был принципиален, и его воспитание и мировоззрение не позволяли вот так пойти куда-то и просто использовать женщину. Он был старомоден и считал это недостойным воспитанного джентльмена.

— Ну… мне пора, — Кристофер поднялся и, покачиваясь, встал, — меня уже ждет Муза Науки, а она ревнивая женщина, — сообщил он нетвердым голосом, поднял бокал и выпил.

— Крис, давай, идем с нами, там та-акие му-узочки! — Компания зашевелилась, поднимаясь из-за стола, — брось, Крис, это будет твой дебют!

— Пойду пройдусь, — ответил Крис, словно не слыша их и глядя в одну точку где-то вдалеке. — К тому же, я уже настолько пьян, что… пора… пора мне пройтись. — Он поставил бокал и неуверенной походкой вышел из-за стола.

— Меня тоже ждет Муза Кристофера, — Сообщил Дерек и взял его за плечи, поддерживая. – Боюсь, их нельзя оставлять наедине, иначе она совершенно поглотит его. Мы пройдемся, холодный воздух сейчас только на пользу.

Они откланялись и вышли. Кристофер шел, поддерживаемый Дереком, и вдыхал холодный декабрьский воздух, пытаясь освежить разум и чувствуя, что сидеть было намного стабильнее и легче. Голова работала нормально, но вот тело слушаться не хотело, и он был благодарен Дереку за сопровождение и поддержку.

— Это неправильно, так использовать женщин, — сказал Крис и остановился. — Это неправильно как-то, — повторил он.

— Тут все используют друг друга, все. Мы используем наши деньги для образования и всяческих благ, кто-то использует наши деньги и дает нам выпивку, мы используем семью для нашего статуса, используем деньги семьи, семья нас использует, чтобы потом гордиться нами и поддерживать статус, женщины используют мужчин, чтобы получить деньги или родить детей, а мужчины используют их для удовольствий. Все взаимосвязано, мой дорогой друг, все взаимосвязано. Полагаю, обмен не всегда честен, но многие это называют любовью. Только вот те женщины, поверь мне, мой друг, честны, да, это честный обмен: им нужны деньги, а нам удовольствие. Все честно. Гораздо менее честно, когда используют твои деньги, выдавая это за любовь и говоря о любви или о чести, когда женщина отдается мужчине из-за его состояния или титула, это та же продажа, но она узаконена в этом обществе, в этом обществе, где все потребляют друг друга. Гораздо менее честно, когда семья ждет от тебя чего-то такого, кем, по их мнению, ты должен стать, и платит за твое образование, таким образом тоже покупая тебя.

— Что ты имеешь ввиду? — Кристофер остановился, постоял с минуту, расстегнул пальто и пристально посмотрел на Дерека. — Ты хочешь сказать, что моя семья меня покупает? — Он не отводил глаз.

— Я именно это и имею ввиду, — Дерек стал медленно застегивать Крису пальто. — Это ты… это ты разве решил слушать лекции по юриспруденции? Я честно скажу, сомневаюсь, что ты реально будешь заниматься этим. Ты рисуешь, ты пишешь, но ты сможешь это делать, лишь как хобби, но не будешь заниматься искусством, потому что это не имеет престижа, и они тогда не будут платить за тебя. Но ты же ходишь на лекции по искусству и естественным наукам, и, я полагаю, семья не знает об этом. Так кем определено твое светлое и прекрасное будущее?

— Дерек…

— Меня тоже семья покупает, хочет купить… Понимаешь, если бы я имел деньги, а не они, то я бы просто рисовал, стал бродячим художником, кто рисует разные страны и мысли людей разных стран. Я бы писал музыку или стал актером. Но, о Боже! Это же не для нашего класса, это не имеет престижа, это занятия второго сорта, это не может быть серьезным занятием, но ты должен это все уметь в твоем положении! Это называется «образование». Поэтому я выбрал естественнонаучное направление, так как не знаю пока, как быть и что делать. Но когда я закончу учебу, я уеду и посмотрю, как устроен мир, чем живут люди и, может быть, найду то, что вдохновит меня.

Кристофер стоял, покачиваясь, и смотрел себе под ноги. Он словно увидел мир другими глазами и понял, наконец, что его беспокоит. Он понял, что его беспокоит то светлое и безоблачное будущее, нарисованное его отцом. А он сам никогда и не думал о том, что может быть все иначе, что все это будущее не его… А каким должно быть его собственное будущее, он пока не знал.

— Крис, прости, я не хотел обидеть тебя или оскорбить твою семью. Я просто сказал то, что вижу, то, что очевидно. Поэтому я и ищу смысл. В чем есть смысл нашей жизни? Я не хочу прожить обычную скучную жизнь, быть с женщиной, которую не люблю, делать то, что не хочу. Я не хочу жить, как определяет это общество, и быть в тех рамках, в которые оно меня впихивает. Но сейчас я все еще должен подчиняться своей семье, иначе я останусь без содержания. Вот где тут, мой друг, честность? Моя семья ждет от меня помолвки с Мэрилин, да, Мэрилин славная, она веселая, милая девушка и она явно близка с моим младшим братом.

— Близка? — Кристофер округлил глаза, пытаясь сфокусировать их на лице Дерека.

— Я имею ввиду, что они дружат, у них так много общего, и я подозреваю серьезную симпатию между ними, но наши семьи уже давно договорились о том, как и кто будет вместе. Мэрилин старшая и она должна первой выйти замуж, а Вильям Эдвард Лоуренс младший должен еще долго учиться, и к тому времени Мэрилин будет уже в неприличном для замужества возрасте, учитывая, что она старше меня на пару лет. Поэтому следует что? Жениться должен я. Ну, этого не будет, конечно. Она славная, но это не любовь, ни в каком случае. А я хочу любви, я хочу любви, Кристофер. — Он замолчал, разглядывая небо, которое на удивление было звездным. — У тебя есть невеста, Крис?

— Невеста? О, нет, у меня нет невесты, никогда не был близок с женщинами. Ты же знаешь, частная школа, теперь университет. Даже теперь я слишком занят для женщин, — Крис засмеялся, — ну я имею ввиду и женщин у «Луизы» тоже, хоть ты и говоришь об их честности… Ну, это правда, возможно и они говорят честно, что им от тебя нужно, но ведь каждая из них там только из-за этой нужды. Женщины нашего круга легко могли бы оказаться среди них, если бы им нужны были деньги, и, если бы о них не кому было позаботиться. Каждая женщина хочет семью и детей, надежного мужа, красивый дом. Но это не у многих есть. Не всем везет.

— Они не настолько несчастны, как ты говоришь, мой милый друг, — Дерек достал бутылку из кармана пальто. — Они вполне милые и с ними легко, легко и весело. Это приятно. Они, конечно, играют, но в тот момент — это не важно. Я был в подобном клубе на мое совершеннолетие. Меня кузен сопровождал, хотел устроить мне праздник. Мы потом частенько заглядывали туда, пока он гостил у нас.

— Я не имею таких познаний, как ты, но мне кажется, каждая из них мечтает выбраться оттуда. Хотя, полагаю, у них маловато шансов. Я даже не знаю, что меня сохраняет от таких заведений. Думаю, все же мне хотелось бы сначала с женщиной поговорить, потом полюбить ее, а все остальное после.

— А ты романтик, мой друг! — воскликнул Дерек. — М-да… говорить с ними действительно не о чем. Ну, а где ты найдешь женщину для глубоких бесед? Они же воспитываются не для разговоров. Женщины для другого. — Он сделал глоток из бутылки.

 — Ну а как же любовь, Дерек? Ты же говорил, что хочешь любви.

— Да, это так. Поэтому и хочу стать независимым, получить свою часть причитающихся мне денег, а потом я решу, что и как. Поверь мне, красивые щечки не сведут меня с ума. Я хочу чего-то настоящего, глубокого. — Он немного помолчал, потом заулыбался, выпил еще и передал бутылку Крису. — Все это слишком сложно, мой друг. Мы еще молоды, у нас все впереди. Впереди наше неизвестное будущее.

— Пойдем ко мне, — сказал Кристофер, оторвавшись от бутылки. — Холодно тут, но я так не хочу заканчивать этот день, я хотел бы пить вино и говорить с тобой, хочу продлить это время перед унылым Рождеством, что ждет меня дома. Ты мне намного ближе, чем моя семья, ты — настоящий. — Он положил руку на плечи Дереку, и они пошли в ночь.

Они шли мимо спящих домов и все еще бурлящих жизнью пабов, шли по холодным узким улицам, покачиваясь и прихлебывая вино из бутылки. Они словно погружались в какое-то магическое очарование этого ночного города и были похожи на дрейфующие корабли в спокойном море.

Добравшись, наконец, они тяжело ввалились в квартирку, бросили пальто на диван и завалились в одежде на кровать. Они лежали рядом и молча смотрели в потолок. Мыслей не было. Тишина обволакивала. Теплый воздух комнаты и алкоголь в крови вызывали дрему. Кристофер повернулся и посмотрел на Дерека:

— Я хотел с тобой разговаривать, — заплетающимся языком промямлил он, — а мой мозг не может разговаривать… Он хочет заснуть, уже засыпает.

— Ну… — шепот Дерека словно поплыл в теплой темноте, — мы поговорим завтра, когда проснемся, я же здесь. Ты спи давай, спи.

Уже через минуту Дерек услышал сопение Криса. Он повернулся и посмотрел на него. Свет луны проникал в незанавешенное окно и падал на лицо Кристофера. Он обычно всегда выглядел сосредоточенным и напряженным, но сейчас сладкая дрема расслабила его лицо и напряжение спало, обнажив гладкий высокий лоб, за которым всегда роились многие мысли. Он был похож на идеальную статую, выточенную из белого камня, он излучал спокойствие и какую-то глубинную мудрость. Дерек внутри себя восхищался Крисом, его знаниями, его глубиной восприятия жизни, он восхищался его умом и красотой, как художник, видящий прекрасное и остановившийся, чтобы поймать момент соприкосновения с ним. Его восхищал внутренний стержень Кристофера, который давал ему какую-то непоколебимую уверенность в себе, в своем будущем. И даже то, что сказал ему Дерек сегодня, вряд ли выбило Криса из колеи: он скорее всего быстро найдет для себя внутреннее объяснение своей настоящей жизни. Он восхищался внутренним спокойствием Криса. Сам же Дерек, при всей его веселости и общительности, чувствовал внутреннюю неуверенность, которую пытался замаскировать своими эксцентричными выходками. С одной стороны, ему нужно было общество, и он стремился быть лидером и быть на виду, ему приятно было нравится всем и ладить со всеми, поэтому в приятелях у него числился всякий сброд, личности с подмоченной репутацией и разного рода чудаки. С дугой стороны, он испытывал глубокое внутреннее одиночество, эта пустота внутри его пугала, и он пытался найти что-то важное, что заполнит ее, он пытался найти ту драгоценную жемчужину, которая наполнит его бытие смыслом и больше не надо будет, как прежде, бесконечно бежать от себя. Внешне он был высоким, слегка утонченным, но выглядел довольно крепким парнем, а вот внутри него жило что-то маленькое и нестабильное, словно какое-то испуганное трепыхающееся существо пряталось внутри, и он маскировал его настолько, насколько мог. Но рядом с Кристофером это существо куда-то бесследно исчезало, и в нем появлялись спокойствие и какая-то упрямая вера в себя, которая опять исчезала, когда он был в одиночестве.

— Благослови тебя Бог, — прошептал Дерек, глядя на спящего Криса, — благослови! — Он приподнялся и поцеловал его в прохладный лоб, потом откинулся на подушку и провалился в сладкий и тягучий сон. 

Поиски… или где искать смыслы.

Он проснулся. Свет нового дня проникал в окно, серое небо дарило скупые потоки лучей, которые проникали через незанавешенные рамы и, освещая предметы в комнате, бросали длинные тени, которые причудливыми узорами стелились по полу. Кристофер потянулся. Тело было расслабленно-ватным, каждая клеточка все еще пребывала в теплой неге ночи, а разум был свежим и отдохнувшим, несмотря на ночные возлияния. За это надо было бы поблагодарить природу, что наделила его крепким телом и спокойным разумом. Он посмотрел на спящего рядом Дерека. Дерек лежал на спине, закинув руки за голову, верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты, и он видел, как пульсирует артерия на шее, поднимается и опускается с каждым вдохом грудная клетка и слегка вздрагивают ресницы. Его лицо было расслабленно-умиротворенным, немного детским и выражало какую-то внутреннюю незащищенность и ранимость, словно сон обнажил его скрываемое от всех глубинное естество, которое было совершенно спрятано днем за упрямо сомкнутыми бровями или же, напротив, солнечной улыбкой и только изредка проявлялось в грусти его карих глаз.

Кристофер чувствовал утреннюю жажду, но совершенно не мог нарушить этот волшебный покой своего друга, который, сам того не зная, обнажил сейчас перед ним свою душу. Кристофер знал Дерека уже пару месяцев и для него было очевидно, что Дерек, как и он сам, обладает своей особенной страстью к жизни, силен, но в то же время гибок, словно играет в игру, меняя роли и пробуя себя в разных вариантах проявления, совершенно не заботясь о том, как все это выглядит со стороны. Кристофер восхищался его способностью подать себя, показать свои лучшие качества, достигать желаемого, легко выстраивать общение и с легкостью вливаться в любую компанию. Через него Кристофер за эти пару месяцев перезнакомился с таким количеством совершенно разных людей, с кем он никогда даже не подумал бы соприкоснуться за весь прошлый год учебы.

Но вот эта обнажившаяся внутренняя незащищенность, так внезапно проявившаяся в это утро, всколыхнула в сердце Кристофера, где-то в его самой глубине, теплое чувство любви. Он смотрел на Дерека, боясь пошевелиться и спугнуть это чувство внутри себя. Он положил руку ему на грудь и почувствовал биение сердца, потом легонько прикоснулся ко лбу, провел пальцами, повторяя форму его бровей. Он никогда не был так близок ни с кем, может быть, если только с няней в детстве, и никогда никого не рассматривал так близко, тем более никогда не спал с кем-то в одной кровати. Он испытывал волшебное чувство близости с этим удивительным парнем, одинаково далеким и близким незнакомцем, которого он знал словно тысячу лет. Возможно он мог бы вот так лежать долго, любуясь сном Дерека, но Дерек открыл глаза.

— Приве-ет… — Тихо прошептал он, — Сделай еще так, — он указал рукой на свою бровь и закрыл глаза снова, — мне мама так делала. Я подумал, я дома.

Крис снова провел по линии бровей, слегка прикасаясь к ним пальцами. Потом сел рядом и, краснея от смущения, сказал:

— Ты не подумай, не подумай ничего такого. Я не… я не такой. Просто ты выглядел таким незащищенным… словно где-то внутри, в душе. Прости. Прости, я смотрел на тебя, пока ты спал.

Дерек открыл глаза и пристально посмотрел на Криса, затем перевел взгляд в потолок.

— Во сне мы обнажаем нашу суть. Я вчера тоже смотрел на тебя, пока ты спал. Это был безупречный образ. Я хотел бы выглядеть так, но внутри меня живет какое-то трепещущее существо, и я ровно настолько же неверен где-то внутри себя, насколько уверенным кажусь. Это такая маска. Я запомнил тот образ, твой образ, и я нарисую тебя. Я восхищался твоей внутренней силой, которая днем прячется за напряженным лицом. Так что мы квиты. — Дерек улыбнулся и подмигнул.

— Так ты не сердишься и не думаешь плохого, да? — выдохнул Крис с облегчением.

— Ты… нелюдимый, погруженный в себя зануда, видящий только свои рефераты, помешанный на учебе и не замечающий ничего вокруг, — Дерек улыбался во весь рот. — Ты даже не заметил, что стал для меня лучшим, самым близким другом, мерзкий ты засранец! — Дерек схватил подушку и запустил ею в Криса. — Я мог бы тебе простить что угодно, я же вижу, что ты слеп, как старый осел, — Дерек засмеялся.

— Ах, ты, эксцентричный придурок, ты смеешь еще кидаться в меня подушками и обзывать меня старым ослом? — Кристофер вскочил и запустил подушкой в хохочущего Дерека. — Тебе придется сейчас же взять свои слова обратно. — Крис попытался схватить Дерека, тот увернувшись вскочил с кровати, но Кристофер в один прыжок настиг его и повалил на пол. — Тебе придется сейчас же взять свои слова обратно, — пытаясь сдерживать смех просипел Крис.

— Какие именно слова? — Дерек раскатисто хохотал. — Что ты мой мерзкий самый близкий, занудливый и лучший друг или что?

— Достаточно убрать старого осла, — уже похохатывая промычал, еле сдерживаясь, Кристофер, сидя верхом на заразительно смеющемся Дереке и пытаясь прижать к полу хохочущего парня.

— Ну все, сдаюсь, беру обратно, конечно, ты не старый осел, нет, — Дерек хитро ухмылялся, — ты — придурковатый и слепой молодой жеребец, так подойдет? — И захохотал снова.

Крис отпустил Дерека и повалился на бок, вибрируя от приступов накатывающего смеха. Они лежали на полу и хохотали. Каждый взрывался приступом смеха, лишь только взглянув на другого.

— Я рад, что ты считаешь меня лучшим другом. Я не настолько слеп, как ты думаешь, но не полагал, что ты меня так ценишь, — слегка успокоившись сказал Крис. — Я, несомненно, хотел бы быть твоим другом. Полагаю, что для меня ты даже больше, чем друг, потому что в моей жизни есть только учеба и ты. Мне раньше никто был не нужен вообще, всегда достаточно книги. А твою книгу я только начал читать. И вообще, я не знаю, почему ты порой говоришь мои мысли… Это я хотел тебе сказать, что простил бы тебе что угодно.

— Надеюсь, нам никогда не придется это делать. — Шепотом произнес Дерек, глядя в потолок.

— Я тоже, — повторил Крис и поднялся с пола. — Пойду принесу воды, пить хочется невозможно как. — Через минуту он вернулся с графином воды, налил стакан себе и протянул Дереку.

— Если хочешь избежать скуки на Рождество, — Дерек отхлебнул глоток, — то я приглашаю тебя к нам. У нас есть загородный дом и семья практически всегда теперь живет там. Я тебя познакомлю со всеми.

— Да, конечно, благодарю, я очень хотел бы, но боюсь это невозможно, — лицо Криса стало грустным, — отец будет против, Рождество для него святой праздник и семья должна быть вместе. Я могу приехать за несколько дней до начала учебы, но на Рождество не получится. Понимаешь, я старший брат и должен подавать пример младшим. И это, поверь, не мой выбор.

— Я понимаю тебя, — вздохнул Дерек и поставил на стол опустевший бокал. — Тебя хоть жениться не заставляют. У меня отец очень дружен с отцом Мерилин, они давно хотят объединить семьи. А я не хотел бы вообще иметь детей, потому что я не хочу ничего никому навязывать. И сам я хочу быть свободным. То, что есть между ног у Мерилин, полагаю, не отличается от того, что есть у тех женщин и это, определенно, не стоит того, чтобы сломать ей и себе жизнь, — В глазах Дерека промелькнула тень той тоски, но он быстро сменил тему: — Так какие у нас планы на сегодня?

— В моих планах сегодня только ты. Никакой науки, — улыбнулся Крис. — Я поставлю чай. Надо позавтракать. Я отпустил Саймона до конца каникул, поэтому нам придется самим придумать завтрак. Мне совершенно не хочется никуда идти.

Позавтракав тем, что нашли, ребята расположились в гостиной. Дерек улегся на диване, а Крис разместился на полу, постелив плед поверх ковра и набросав подушек.

— Несмотря на то, что я вчера был сильно пьян, — начал Кристофер, глядя в потолок, — я помню, что ты мне сказал. Ты спросил у меня, кто определяет мое светлое будущее. И вот теперь я знаю, что это не я. Я первый и старший сын. Родители долго не могли завести детей, мама уже отчаялась и тут родился я. Представляешь, какие надежды они на меня возлагают? Я только сегодня понял, что это непомерная ноша. Моя жизнь с детства была расписана и выстроен ее план. Я должен стать достойным, уважаемым джентльменом, с лучшим образованием и безупречными манерами. Я должен подавать пример моим братьям, которые намного младше меня. Они неожиданно случайно получились у родителей и пристальное внимание с меня убрали, но ответственности только добавилось. Я понимаю, что мой отец сам так живет, следуя правилам общества на каждом шагу. Я раньше никогда даже не задумывался над тем, какую ношу несу. И я не знаю теперь, мой друг, действительно ли я люблю учиться? — Кристофер перевел взгляд на Дерека. — Я никогда не думал о себе, я думал о семье, о престиже семьи. Я знаю, что с блестящим образованием и моим положением у меня будет большой выбор самых достойных невест, и я полагал, что смогу найти ту, которую, возможно, полюблю, ту, кто вызовет во мне интерес. Я полагал, что смогу прожить достойную жизнь. А теперь я сильно сомневаюсь в том, куда мне следует идти и что делать. Понимаешь, Дерек, я не знаю, кто я, я не знаю себя настоящего.

Повисла долгая тишина. Тиканье часов разрывало молчание тихими ударами. Дерек и Крис молчали и смотрели в потолок, каждый погруженный в свои мысли, каждый пытался уловить кукую-то ускользающую суть.

— Я знаю тебя, — Прошептал Дерек — Я знаю тебя настоящего. Я видел тебя вчера в свете луны, на тебе не было маски. В тебе есть внутренний стержень, который не даст тебе согнуться, не даст пропасть. Ты выплывешь в любом случае. Я хотел бы, чтобы ты был счастлив, но в этом обществе, определенно, только единицы счастливых людей, и я совершенно не знаю, как помочь тебе в этом. Я не знаю сам, кто я. Я надеюсь, что время расставит все по местам, главное не забывать об этом стремлении. А давай уедем вместе после окончания учебы? — Дерек приподнялся и посмотрел на Криса. — Хотя бы на год… потому что, не зная мира, мы не можем выбрать то, что нам нужно. Мы живем в очень узком кругу, и мне не надо читать так много книг, как делаешь ты, чтобы понять, что мы просто узколобые ублюдки, живущие ложными ценностями и играющие в фальшивые игры. Мы полагаем, что за наши деньги мы можем купить что угодно, не понимая даже ни на грамм своим ограниченным разумом, что счастье купить невозможно. Ты можешь купить женщину, но никогда не сможешь купить любовь, потому что любовь не имеет цены. Никакими деньгами ты не купишь свободу, если ты раб внутри, в своем разуме. А я хочу быть свободным, мой друг, я хочу быть счастливым, я хочу любить, я хочу быть частью чьего-то счастья. Я хочу чувствовать жизнь, чувствовать ее вкус на губах, вдыхать ее, прикасаться к ней. Я хочу иметь смысл, да я хочу иметь смысл! Я хочу понять, кто я, в чем смысл жизни и меня вообще. Я хочу увидеть мир, я знаю, что он прекрасен. Прекрасны места, где живут разные люди, прекрасен каждый человек, просто мы не видим этого.

Мы привыкли мерить все своими ограниченными рамками и воспринимать мир таким же узким и тесным, как границы нашего урезанного разума. Мы просто уродцы, выросшие в довольстве и сытости, хотя есть и другие уродцы, выросшие в голоде и бедности. Я думаю, то и другое пагубно и это все следствие наших ограничений, поставленных непонятно кем и почему. Мы ограничены в своем разуме, как кролики в клетке, которые не понимают, насколько огромен и прекрасен мир вокруг них, и жрут свою траву, чтобы растолстеть, и чтобы быть, наконец, сожранными тоже. Так и общество поглощает нас, нашу индивидуальность, наше естество, и мы умираем, скорбя о том, как трудна жизнь. Я не хочу так, милый мой Кристофер, я не куплюсь на это. Я получу свои деньги по окончании учебы, но я потрачу их не на удовольствия, которые в итоге станут безвкусными, не на сомнительные выражения успеха или тупые развлечения. Я хочу увидеть мир, прикоснуться к нему и понять разные грани жизни, я хочу быть полезным миру, а не быть просто узколобым засранцем, поглощающим всяческие блага. Это мой план, Кристофер, ты можешь присоединиться, и мы увидим мир, покажем другим его красоту и разнообразие, покажем, что можно быть настоящим и что есть такое настоящая жизнь, — Дерек посмотрел на Криса горящим взглядом, в котором сияли вспышки страсти целого космоса. — Я хочу быть рядом с тобой, потому что рядом с тобой я сильнее, потому что в тебе есть настоящее, тот стержень внутри, который ты прячешь за своим занудством. Я думаю, я мог бы помочь продвинуть тебя, проявить твой талант, слова и творчества там, где это нужно людям, где творчество не просто хобби, непригодное ни к чему.

Дерек замолчал. Он повернулся и смотрел на лежащего навзничь Криса, пытаясь понять, что у него внутри, понял ли он хоть что-то из этой страстной речи, но он ничегошеньки не мог прочитать на его, словно высеченном из камня, лице. Крис просто смотрел в потолок. Крис молчал. Тишина звенела.

— Ты ненормальный, мой друг, — после продолжительного молчания промолвил Крис. — Ты ненормальный, но я не знаю никого нормальнее тебя. Ты не раб, ты свободен уже сейчас. Ты говоришь невероятные вещи, но они самая настоящая правда. Только все об этом молчат, притворяясь, что счастливы в своем рабстве. А я все еще раб. Я зажат рамками этого общества и его правилами. Мой разум уже трещит от этого, но я боюсь. Я упрям, это правда и я, возможно, силен, но я боюсь, я опутан узами страха остаться ни с чем, потеряв все, что имею сейчас. Моя семья сделала из меня раба, боящегося отступить от инструкции. Поэтому я так счастлив тут, потому что я далеко от них, тут я свободен, хотя и преследуем их тенью. — Кристофер сел и протер лицо руками, словно разгоняя дымку иллюзии, окутывающей его. — Я понимаю каждое твое слово и согласен, естественно, я согласен с тобой. Мы — узколобые ублюдки, пожирающие себе подобных. Но, Дерек, как можно выбраться из этого? Как найти смысл? Мне не хватит сил, я не такой сильный, как ты думаешь. Я полон страхов, как и ты. Мы поедем, допустим. Но… а если мы ничего не найдем и увидим одни лишь страдания и боль? Если мы не найдем смысла, а потеряем то, что имеем? Что будет тогда, что тогда мы будем делать? — Кристофер сел на колени и, положив локти на край дивана, уставился на Дерека. — Как мы будем с этим жить?

— Пойми, Кристофер, хуже уже не будет, — Дерек улыбнулся. — Если ничего не получится, то у нас будет по крайней мере опыт. Потом женишься, если захочешь, и умрешь в окружении внуков, — он опять заулыбался и огоньки заиграли в его глазах. — Но лучше попробовать, чем потом всю жизнь мучиться от мысли, что все могло быть иначе. Вместе мы — сила, даже если весь мир против нас. — Он протянул ему руку. Крис протянул тоже и, пожав ее в ответ, стащил Дерека с дивана.

— Я всегда знал, что ты сумасшедший, — воскликнул он, — с самого первого раза, как увидел тебя. Так что ты подтвердил все мои худшие предположения, и еще я вижу, что и я не тот, каким себя знаю, особенно когда я подхватил твою игру в цитаты, причем даже сам не понял, как.

— Но у тебя же получилось тогда! — Воскликнул Дерек. — Это тебе они аплодировали! У тебя же талант! В конце концов, мы можем создать бродячий театр, — он захохотал.

— Спасибо, конечно, но быть бродячим артистом совсем не моя мечта, это уж точно. Но я не сказал «нет», — Крис заулыбался. — Можешь считать, что я согласен. Думаю, отец не будет против, если я скажу, что еду путешествовать ненадолго, а потом уже будет не важно. Я тоже хочу найти себя, понять смысл и это, пожалуй, самое верное решение: оторвать задницу от насиженного места. Так что я с тобой, и пусть еще одним сумасшедшим будет больше.

— Э-ге-гей! — Дерек издал протяжный звук. — Я знал, что ты согласишься, потому что ты самый умный, самый лучший человек на свете, и я горжусь, что ты мой друг. По этому поводу надо непременно выпить! — Дерек вскочил.

— О, нет, Дерек, только не выпивка, вчера перебрали же.

— Это будет всего пару бокалов вина в честь начала нашего пути к себе. Чисто символически, мой друг, чисто символически.

— Я сейчас принесу, — Крис поднялся и достал из шкафа бутылку вина, открыл, налил в бокалы и один протянул Дереку. — За удачу.

— За будущее! — Дерек встал и пригубил вино.

Они стояли и смотрели друг на друга. В этом моменте была заключена вся суть их жизней. В этот момент они чувствовали свою общность, они ощутили единство, и у них теперь был план. В этот момент они оба были счастливы, полны надежд и желаний увидеть мир и понять себя. Они и не подозревали, что это так скоро закончится и их планам не суждено сбыться. Они не знали, что кто-то неведомый уже смешал все карты и повернул их жизни в ту сторону, о которой они не могли знать. Но это уже другая история, а сейчас они упивались величием жизни, ощущая каждое мгновение приближающейся любви. Хотя нет… Любовь не рождается и не умирает, она просто есть, она не имеет начала или конца. Ее сакральный смысл понять не сложно, но в то же время, невероятно трудно. Она соединяет части души в одно, наделяя смыслом то, что раньше казалось бессмыслицей и даря незабываемые моменты познания себя и мира вокруг. Она поднимает на невиданные высоты и дает силы для жизни и творчества. Она сильнее смерти и не склоняется перед расстояниями. Любовь — это основа каждого существа и это великое счастье ощутить ее волшебный вкус. Эта душа несомненно имела все это, имела и пропускала через себя то простое и в то же время волшебное течение жизни.

Творчество ФЕННИКС. Цикл рассказов ДЕРЕК:
Хочется обсудить с кем-то статью или поделиться своим творчеством? Приходите на наш форум: